Назад

Купить и читать книгу за 39 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Мастер харакири

   Настоящий мастер харакири объявился в городе. Такое и самураям не снилось! Только вот режет живот этот маньяк не себе, а своим жертвам. Причем убивает он столь изощренным способом исключительно ментов и бандитов. Опер Калинин просто голову сломал – чем насолили маньяку и те, и другие? Поймать его на месте преступления невозможно – нет ни следов, ни свидетелей. Хотя опер и подозревает бывшего зэка Алексея Хохлова, от чьей руки тоже гибнут братки, но быстро понимает – тут иная история. Алексей просто сводит с ними старые счеты. А маньяк по-прежнему неуловим…


Вячеслав Жуков Мастер харакири

Глава 1

   За три года, пока Лешки не было дома, казалось, ничего не изменилось. Та же квартира. Та же обстановка. Вот только мать немного постарела да друзья успели жениться. Сопливые девчушки, которых он раньше не замечал, стали невестами.
   Мать еще по этому поводу пошутила:
   – Гляди, сколько в нашем дворе невест, и все уже заняты. Останешься бобылем.
   Лешка только смеялся, хотя за три года соскучился по девчонкам. Надоели зэковские морды. Здесь, на воле, такая жизнь… А девчонку он себе обязательно найдет. Только не шалашовку, а хорошую, чистую.
   Вечером, за ужином, мать сказала:
   – Вчера Олег Колобов заходил. Узнать, не приехал ли ты.
   – Колобок? – Лешка обрадовался. Приятно, что хоть один из друзей не забыл его, интересуется. И Лешка частенько вспоминал его. Классный парень Колобок.
   – Колобок, – мать улыбнулась как-то загадочно.
   – Ты чего? – не понял Лешка.
   – Это раньше он был Колобком, теперь его все называют Олегом Николаевичем.
   И опять Лешка не понял, даже хмыкнул. Ну уж и Олег Николаевич. Был для него Колобок, Колобком и останется.
   – Напрасно ты так, – заметила на это мать. – Он, между прочим, теперь старший лейтенант.
   – Чего? – Лешка аж рот раскрыл. Разыгрывает его мать, что ли?
   – Старший лейтенант милиции. Оперативный работник. В отличие от тебя он окончил институт.
   – Ну дела…
   – Вот тебе и дела, – мать как будто радовалась тому, какое впечатление произвела на сына эта новость. Словно нарочно берегла ее до дня приезда.
   – Чего ж ты мне не написала об этом? – укорил ее Лешка. Могла бы и сообщить, знала ведь, они с Колобком были не разлей вода.
   – Ты на меня не сердись, пожалуйста, – попросила она. – Не хотела тебя расстраивать. Да и когда посадили тебя, думала, все, конец вашей дружбе.
   – Олежка не такой, – заступился Лешка за друга.
   Мать промолчала, подкладывая ему в тарелку салат.
   – Теперь живет в отдельной квартире, машину имеет, – говорила мать, и Лешка не понимал: то ли укорить его хочет за потерянные три года, то ли просто так. Но информации выдала столько, что сразу и не переваришь.
   – Как же это он смог на ментовское жалованье? – честно говоря, позавидовал Колобку. Считай сел-то за него. Колобок первым затеял ту драку. И Лешка не мог не вступиться. Да и кто знал, что один из тех парней хлюпиком окажется. Лешка врезал ему пару раз. Пришлось всю вину взять на себя. Адвокат сказал, за групповуху срок больший пойдет. Три года жрал баланду.
   Лешка налил в рюмку водки, выпил, старался улыбаться. Не хотелось огорчать мать. Она его ждала эти годы. А Колобок – ладно. Жизнь сама все расставит на свои места. Каждому по заслугам.
   – Ты поговори с Олегом. Пусть поможет тебе куда-нибудь пристроиться, – вразумляла его мать.
   Лешке уже стало надоедать это. Вот ведь как бывает. Внешне человек меняется, а внутренне нет. Как мать его. Раньше зудела. И опять зудит.
   – Куда устроиться? В ментовку, стукачом?
   – А почему в ментовку и стукачом? Колобок работает оперативником. У него большие связи. Смотри, как поднялся за три года.
   Пусть и тебе поможет подняться. Жизнь сейчас знаешь какая? Тебе приодеться надо. Не будешь же ты щеголять в старых обносках.
   Вот что не нравилось в матери – ее причитания. Будет пилить, пока не устанет.
   И неизвестно, сколько бы Лешке пришлось терпеть, если б не телефон. Он зазвонил, и мать сразу замолчала.
   Лешка подошел, снял трубку.
   И услышал захлебывающийся от радости голос Колобка:
   – Леха, здорово! Ты приехал?
   – А кто с тобой, по-твоему, разговаривает, Колобок?
   Только что с матерью о тебе беседовал.
   – Представляю, чего она тебе обо мне наговорила, – голос Колобка теперь звучал чуть настороженно.
   – А чего она может наговорить? Сказала, что ты хороший парень. В пример мне тебя ставит.
   – Да ладно тебе, – Колобок, кажется, успокоился, самодовольно засмеялся.
   – Вот советует мне в ментовку идти. – Говоря так, Лешка заранее знал: матери не понравится.
   И она выкрикнула из кухни:
   – Пожалуйста, не ври. Ты прекрасно знаешь, с судимостью туда не берут.
   А Колобок сказал:
   – Леша, тут одно дерьмо. – И сразу перевел разговор. – У тебя какие планы на вечер?
   – Да никаких, – признался Лешка. – Отдохнуть хотелось с дороги.
   А Колобок сразу за это ухватился.
   – Во. Правильно. Предлагаю культурный отдых в ресторане «Славянский». Там такие телки, Леша, пальчики оближешь.
   Лешку такой расклад вполне устраивал. Но кое-что удерживало от соблазна. Это – деньги. А просить у матери стыдно. Она, конечно, не откажет. Но вот только что напомнила про тяжелое житье. Да и сколько она получает на заводе, чтобы оплачивать ему рестораны.
   – Олег, наверное, не получится. Я только вернулся… – начал было он, но не зря Колобок оперативником в розыске. Сразу сообразил.
   – Вот что, Леха. В восемь жду тебя в «Славянском». Сегодня гуляем за мой счет. Приходи, а то обидишь, – настойчиво сказал Колобок, не оставляя Лешке выбора, и положил трубку.
   «А чего бы не сходить. Там и публика приличная. Всегда культурно. Хоть на людей посмотреть», – подумал Лешка и сообщил матери:
   – Олег в ресторан приглашает.
   Тогда и представить не мог, в какое дерьмо засасывает его. И материнское сердце, вопреки расхожему мнению, будто матери могут чувствовать беду, нависшую над сыновьями, ничего не подсказало.
   Мать, узнав про ресторан, даже обрадовалась.
   – А ты сходи. Поговоришь с Олегом. Может, ума наберешься. Там теперь, говорят, хорошо стало. Рестораном заведует родственник Колобка.
   Лешка усмехнулся.
   Ну, Колобок, стервец, все с выгодцей.
   А мать знай свое гнет.
   – Может, и тебя в ресторан работать возьмут. Они там такие деньжищи огребают.
   Был уже восьмой час, и Лешка стал собираться.

Глава 2

   Они сидели за столиком, уставленным такими закусками, что у Лешки глаза лезли на лоб.
   – Колобок, это наше застолье ведь бешеных денег стоит. – Он засомневался, сумеет ли друган расплатиться. На зарплату мента так не погуляешь. А у Лешки в карманах – голяк.
   – Ладно тебе, Леха. Я хочу отметить твой приезд как следует, по-человечески. Понимаешь? – Колобок уже захмелел, поэтому говорил с запалом. – И пожить хочется по-человечески. Ты на меня не в обиде, что я в ментовку пошел?
   Конечно, вот так судимому сидеть за одним столом с ментом – западло. Но Колобок друг. Хоть и в погонах теперь. И Лешка сказал:
   – Главное – оставаться человеком.
   Колобок расчувствовался, обнял Лешку и поцеловал в щеку.
   – Леха, на ночь я тебя к такой девахе пристрою, всю жизнь будешь вспоминать и облизываться, – и он, глянув в сторону малолеток, скромно сидящих за столиком, рассмеялся.
   Потом они выпили еще водки.
   – Леха, сейчас такая жизнь! – произнес он с восхищением. – Не то, что раньше. Я поговорю с одним человеком. Он тебе поможет. Будешь, как сыр в масле кататься.
   Лешка недоверчиво усмехнулся. Колобок на это хотел что-то сказать, но тут в кармане его пиджака затринькал сотовый телефон.
   – Ого, – произнес Лешка, а Колобок махнул рукой.
   – Ни днем ни ночью нет с ним покоя. Без него лучше было, – сказал он, доставая из кармана трубку.
   Кто звонил Колобку по сотовому, Лешка не знал. Но, видно, разговор был весьма серьезный, потому что Колобок даже как-то изменился в лице, глянул на Лешку и тут же опустил глаза. Потом поднял глаза и сказал в трубку с нескрываемой досадой:
   – Ну что это так срочно? У меня друг приехал. Вот сидим в «Славянском». А где он сам-то?
   «Жаль, если гулянка наша прекратится. Я только во вкус вошел. И телку Колобок обещал на ночь», – подумал Лешка и тут же выпил рюмку водки.
   услышал, как Колобок сказал:
   – Здесь шумновато. Сейчас я выйду в коридор.
   Лешка сообразил: «Не хочет, чтобы я слышал, о чем базар. Ничего здесь не шумновато. Наоборот, тихо. Оркестр играл даже очень негромко».
   – Леха, ты извини. Я на минуточку выйду.
   – Валяй, Колобок. Я посижу. Мне здесь нравится. Только совсем не исчезай. А то мне платить нечем, – напомнил Лешка. Вдруг Колобка на работу вызывают. Ментовская должность – хлопотная. Забудет про него Колобок и слиняет. А ему тогда отдувайся за заказ.
   – Да ты что, Леха? Вместе пришли, вместе и уйдем. Ты пока закажи еще выпивки, – и Колобок подозвал официанта.
   По совету друга Лешка заказал еще пятьсот граммов водки. Налил рюмку, взял с тарелки кусочек филе палтуса.
   Подошел Колобок, как показалось Лешке, озадаченный. Не садясь за стол, налил в свою рюмку водки, выпил без закуски.
   – Ты чего такой? – спросил Лешка.
   – Какой? – с некоторым раздражением спросил Колобок. Видно, ему не нравилось, что Лешка внимательно разглядывает его.
   – Да на тебе лица нет. Случилось чего?
   Никогда не унывающий Колобок на этот раз улыбнулся грустно.
   – Жизнь, Леха, гребаная! Плюнуть бы на все, уйти в лесники.
   – Чего ты молотишь? В какие лесники? – еще больше удивился Лешка. Уставился на Колобка.
   – а что? Единение с природой. Хочешь верь, хочешь нет – всегда мечтал об этом. – И Колобок опять улыбнулся, только без грусти.
   И Лешка так и не понял, шутит он или говорит правду. Лишь подумал осуждающе: «Спятил небось в ментовке своей. Единения с природой захотелось. В Сибирь бы тебя на месячишко. По-другому бы запел. Лесник!»
   А Колобок сказал:
   – Вот что, Леха, нас с тобой пригласили в гости…
   – В гости? – спросил Лешка и захмелевшим взглядом обвел стол. Променять такое изобилие на неизвестно что – это большая ошибка будет с их стороны. Так подумал Лешка и откровенно признался:
   – Не-е, Олег. Я не хочу.
   Колобок как-то обреченно кивнул головой, будто она была непомерно тяжелой на такой шее, и не менее обреченно произнес:
   – Так нас уже ждут. Я пообещал приехать.
   – Езжай. А я останусь.
   – Я сказал, что приеду вместе с тобой, разве ты не понял?
   Лешка был выпивши и не хотел ничего понимать. Но Колобок настаивал. Он всегда такой настырный. Уж если привяжется…
   Подводить друга не хотелось, и Лешка согласился.
   – Там хоть бабы будут? – спросил он в шутку, но Колобок даже не улыбнулся, словно не расслышал, посмотрел на часы и сказал:
   – Поехали, Леха.
   Лешка выпил на дорогу водки, жалея, что из-за этого телефонного звонка у них сорвалось такое мероприятие.

   Возле ресторана Колобок встретил знакомого, и тот на стареньком «жигуленке» подвез их.
   – Ну, вот этот дом, – показал Колобок на кирпичную шестиэтажку старинной постройки.
   Время было позднее, но на втором этаже в одном из окон тускло светился ночник.
   Колобок кивнул на окно и сказал:
   – Нас ждут.
   Откровенно говоря, Лешке было наплевать, ждут их или нет. Да лучше бы не ждали. Тогда бы можно было вернуться в «Славянский» и продолжить застолье. В конце концов разговаривал Колобок, и он поступил нехорошо, не спросив Лешкиного мнения.
   – Слушай, Олег, время уже почти час ночи. Иди-ка ты один, а я посижу вот тут на лавочке, подожду тебя.
   Колобок проворно ухватил его под руку.
   – Перестань, Леха. Ты забыл, вместе пришли…
   – Вместе и уйдем, – докончил за друга Лешка.
   – Пошли, пошли, – наговаривал на ухо Колобок. – Это солидный человек. Обидеть его нельзя. А не придем – обидится. Он и тебе пригодится. Он замолвит за тебя словечко.
   – Перед кем? – Лешке вдруг захотелось послать другана матюшком.
   – А перед кем хочешь. Он многое может. И при деньгах. Пошли.
   Они направились к подъезду. Колобок впереди. Лешка позади.
   Колобок взялся за ручку, открыл дверь подъезда и почему-то остановился в нерешительности.
   – Ты чего тормознул?
   – Погоди, – отмахнулся Колобок.
   Они услышали, как кто-то торопливо сбегает по лестнице.
   И Колобок как будто насторожился.
   Открылась дверь подъезда, и на улицу выскочила девушка. Она словно бы была чем-то напугана, и Лешка подумал, что за ней кто-то гонится. Он мельком увидел ее лицо – она была очень красива.
   «На ночь бы мне ее», – тараща на нее глаза, подумал он.
   Девушка была одета в синюю джинсовую куртку с белым воротником и обтягивающие черные брюки, подчеркивающие стройность ее ног.
   В туфлях на каблуках она быстро цокала по тротуару. Казалось, она не заметила ночных гуляк или не хотела обращать на них внимания.
   – Классная попка у нее, – вслух произнес Лешка, кажется, девушка услышала, обернулась, но ничего не сказала. Хотя, как показалось Лешке, посмотрела на него пристально, с презрением.
   Колобок стоял, точно о чем-то раздумывая, и тоже провожал взглядом девушку, пока она не скрылась за углом. Потом поднял голову, еще раз глянул на светящееся окно.
   – Ну, мы идем или будем тут стоять? – Лешка произнес это так, будто это он привел сюда Колобка и тот теперь артачится.
   – Да. Идем, – быстро ответил Колобок с какой-то затаенной подозрительностью.
   Но пьяный Лешка не обратил на это внимания, и когда Колобок вошел в подъезд, потопал за ним.
   В подъезде было тихо. Но Колобок еще для чего-то остановился на площадке между первым и вторым этажом, прислушался.
   – Колобок, брось свои ментовские замашки, – напомнил о себе Лешка.
   Они поднялись на площадку второго этажа. Тут Колобок указал на незапертую дверь.
   – Смотри-ка, и дверь для нас уже открыли.
   Он вошел. И Лешка потопал за ним. Раз уж пришел сюда, надо не отставать.
   Сразу поразила роскошь даже здесь, в прихожей.
   «Бизнесмен, наверное, богатенький», – подумал он про хозяина квартиры. Хотел спросить у Колобка, а того уже нет рядом. В комнату утопал.
   Лешка еще успел удивиться подозрительной тишине, царившей в квартире. А Колобок всю дорогу твердил, будто ждут их.
   «Хорош Колобок. Зазвал сюда», – с некоторой растерянностью подумал Лешка, ощущая сухость во рту. Попить бы не мешало. И Лешка направился в ту комнату, где горел свет.
   Тусклый свет ночника слабо озарял просторную комнату.
   Лешка вошел.
   – Олег… – глаза резануло после темного коридора. Он часто-часто заморгал. Или это оттого, что увидел.
   Посередине комнаты на большом красивом ковре лежал мужчина лет пятидесяти с мертвецки белым лицом. Может, он был моложе, Лешка сразу и не разобрался. Из груди, где виднелась большая колотая рана, текла кровь.
   «Неужели труп? Вот так пришли в гости», – подумал Лешка, в первую очередь беспокоясь за себя. Ведь только освободился. Посмотрел на Колобка.
   Тот присел на корточки возле лежащего, как заправский врач потрогал пульс.
   – Он что, готов? – спросил Лешка, туго соображая после выпитой водки и полагаясь на Колобка. Он привел, пусть теперь и думает, что делать. Сейчас как никогда нужна бы ясность в голове, но ее-то и нету.
   Этот звонок Колобку в ресторан. Кто-то зовет их в гости, они, как дураки, едут. А тут труп хозяина квартиры с ножевым ранением.
   – Готов, Леха. Пульса нету, – тихо ответил Колобок, словно он старался не разбудить спящего.
   – И кто его прикончил? Может, ты мне объяснишь, что здесь такое? А то я ничего не могу понять, – Лешка кивнул на труп. – Его ведь и на нас повесить могут.
   – Могут, Леха. Могут. И, кажется, хотели, – сказал Колобок и вдруг навострил ухо.
   Послышался звук ехавшей машины. В ночной тишине он, даже отдаленный, хорошо был слышен.
   Колобок неожиданно рванул к двери, крикнув:
   – Бежим отсюда, Леха!
   Теперь Лешка и вовсе ничего не понимал. Колобок, старший лейтенант уголовного розыска, и убегает. Но особенно рассуждать было некогда, и Лешка последовал за Колобком, который как резвый конь уже прыгал через ступеньки лестницы.
   Они выскочили из подъезда, когда из темного переулка вырулила машина, пытаясь поймать их светом фар.
   Лешка в спешке не мог разобрать ее марку, едва поспевая за Колобком, который бежал метра на три впереди.
   – Олег!..
   – Бежим, Леха. Потом расскажу, – не сбавляя темпа, крикнул Колобок, лихо перемахнув через низкую металлическую ограду, отделявшую сквер от двора. Высоко вскидывая ноги, как бегун-спринтер, Колобок мчался по газону к густым зарослям акации.
   Лешка несся за ним, удивляясь такой прыти друга.
   Стоит им преодолеть этот кустарник, и они спасены. Машина тут не проедет, а прямо за кустами соседняя улица, на ней почти нет фонарей. По крайней мере, со стороны сквера. Главное, не отстать от Колобка. Он здесь лучше ориентируется. Сразу видно, бывал.
   – Олег! Почему мы убегаем? У меня уже башка кружится. Больше не могу бежать.
   – Леха, сваливаем скорей отсюда! – задыхаясь, прокричал Колобок. После спиртного он тоже чувствовал себя не в лучшей форме.
   Они слышали позади возбужденные голоса и топот. За ними бежали.
   Лешка попытался по этому топоту определить, сколько их. В крайнем случае можно и остановиться. Если их трое, он управится даже без Колобка. Такое случалось уже. Главное – не бояться. Да и что такое три мордоворота? Зажирели они тут, на воле. Жалко, пьяный он. Но Колобок может одного взять на себя. Чему-то ведь их в ментовке учат.
   Зацепившись в темноте ногой за что-то твердое, Лешка упал. Чтобы не удариться головой, успел повернуться боком, для страховки вытянув руку, чтобы хоть немного погасить удар.
   Он еще не успел поднять голову, и только это спасло его от смерти. Услышал позади два выстрела, и две пули пролетели над его головой. Показалось, будто каждая из них даже слегка взъерошила ему волосы, а потом обе умчались в темноту, чтобы отыскать себе цель.
   И, кажется, нашли.
   Там, впереди, в нескольких метрах от него, в темноте, кто-то вскрикнул.
   «Олег? Это ведь он. Колобок!» – Лешка вскочил на ноги и бросился на голос.
   Колобок лежал на газоне, пару метров не успев добежать до кустов акации.
   – Колобок! – Лешка опустился на колени. «Какая-то чертовщина! В нас стреляют. Кто? Менты? Но ведь мы никому не сделали ничего плохого. И тот труп не наш».
   Он чуть приподнял голову Колобка с травы, мокрой от ночной росы.
   – Олег, вставай! Пожалуйста!
   Колобок дрожал как в лихорадке. Холодной, трясущейся рукой он схватил Лешкину руку за запястье.
   – Леша, – заговорил он так тихо, словно засыпал. – Леша, я все. Леша…
   – Ты что, Колобок? Все нормалек. Сейчас ты встанешь, и мы убежим. А после разберемся с этими гадами.
   – Нет, Леша, – Колобок заплакал. Я не смогу встать. Не смогу, Леш. Ты извини меня.
   – Перестань. Не раскисай, как баба. Я отнесу тебя в больницу. Сейчас я тебя подниму.
   Сзади опять послышались выстрелы. Теперь стрелявшие их не видели в тени кустов и скорее всего били наугад.
   Но все равно было страшно, особенно когда несколько пуль с залихватским свистом пролетели совсем рядом.
   Видно, те, кто их преследовал, не собирались просто так уйти.
   «Хорош вечерок у меня, – подумал Лешка. Только приехал, а уже врагов заимел».
   – Твари! – Он заскрипел зубами от ненависти к стрелявшим. Колобка подстрелили. Да и его подстрелят.
   Кажется, Колобок подумал о том же. Он впился ледяными пальцами Лешке в руку.
   – уходи скорей, Леша. Убьют… – Он не договорил, застонал, вытягиваясь, словно хотел встать и не мог.
   Лешка подсунул руку ему под спину, пытаясь поднять его, и Колобок застонал еще сильней.
   – Не надо, Леша. Больно, – все тем же тихим голосом выговорил он, хотя чувствовалось, говорить ему тоже больно.
   – Ладно, Олег. Ты только не умирай, – испугался за друга Лешка.
   Он глянул на руку. Она была вся в крови.
   «Кажется, дело дрянь. Мне его не донести. Бляха муха! Что же делать. Эти козлы недалеко. Подойдут, добьют обоих».
   Колобок закрыл глаза, но, видно, вспомнив про Лешку, открыл их, зашептал, едва не захлебываясь кровью:
   – Оставь меня, Леша. Я умираю. А ты уходи. Скорей… – и вдруг тело его как-то обмякло.
   Лешке показалось, что Колобок даже стал тяжелее. Он положил его на землю.
   «Он умер?» – мысленно спросил Лешка сам у себя, не желая верить в произошедшее. Ведь Колобок даже не вздохнул, как это часто бывает в момент расставания с жизнью. Он только перестал дрожать, и Лешка понял – все.
   – Олег? – закричал Лешка, тормоша друга за ворот рубашки.
   Но Колобок не ответил.
   – Твари! Пидоры! Они убили его!
   И опять раздалось несколько выстрелов на Лешкин голос.
   На этот раз они довольно точно определили, где он, и стреляли прицельно. И все равно не попали.
   Лешка слышал – они бежали сюда, и даже в темноте сквера видел их расплывчатые силуэты. Три. И если б не оружие у них…
   Лешка потрогал у Колобка пульс на шейной артерии.
   Пульса не было.
   – Эх, Олег, Олег. Прости меня. Живого я бы тебя не бросил, – проговорил Лешка и заплакал от жалости к другу. – За что они, суки, тебя?
   А те трое уже совсем рядом. И стреляют, гады, неплохо. Медлить больше нельзя. Минута-другая, они подойдут ближе, и тогда он может быть убитым, как Колобок.
   Пригнувшись, Лешка нырнул в кусты акации. Здесь такая темнотища, попробуй отыщи его. Надо только не выбегать на открытые места и появиться там, где они не ожидают.
   Он вспомнил, как однажды читал про охоту на волка. Несколько раз натасканные псы теряли его, потому что умный хищник делал круг и выходил на свой же след.
   Теперь и Лешке надо бежать туда, где они не ожидают его появления.
   «Пусть думают, что я прорываюсь на соседнюю улицу», – подумал он и, остановившись в зарослях акации, замер, вслушиваясь в каждый звук впереди. И вдруг услышал там топот. Кто-то ожидал там его появления и успел забежать со стороны соседней улицы. И только появись он там, легко пристрелят.
   «Ну уж хренушки вам! Меня вы так легко, как Колобка, не возьмете. Не для того я три года баланду хлебал, чтоб сдохнуть тут», – подумал он и, пригнувшись, побежал вокруг сквера, прячась в тени кустов. Он стремился к тому месту, где они с Колобком забегали в сквер.
   Только бы они не заметили, не услышали его. Ведь вот он, совсем рядом, только чуть в стороне.
   И вдруг он услышал возбужденный голос одного из них:
   – Скорей сюда. Я нашел мента!
   И тут же немного хрипловатый, приглушенный голос:
   – Надо найти и второго. Ищите скорей. Нельзя, чтобы он ушел от нас.
   «Так. Они нашли Олега. А второй – это, конечно, я. Нормалек. Ничего не скажешь. Только хрен вам, ребята, с маслом».
   Выбежав к тому месту, где они с Олегом забегали в сквер, Лешка увидел машину. Темный «Форд» с тонированными стеклами.
   «Скорее всего в нем один водитель. Ну, с ним-то я управлюсь». Лешка решил присесть и подобраться к водительской дверце сбоку. Правую руку приготовил для удара. Надо только попасть ему кулаком в горло, тогда он даже не успеет вскрикнуть. На это и весь расчет. Быстро отключить водителя, чтобы он не подал сигнала другим. Потом выкинуть его из машины, сесть и уехать. Смыться отсюда поскорее.
   «Ну, бля, и повезло мне, – озабоченно думал Лешка. – Не успел приехать и уже с бандюками сцепился. Хотя, может, они и не бандюки? Черт их в темноте разберет. Но один назвал Колобка ментом».
   Он подобрался достаточно близко, чтобы резко открыть дверцу, ударить водителя. Теперь надо успокоиться, хоть чуть отдышаться. Для этого Лешка про себя сосчитал до трех и схватился за ручку.
   Но дверь оказалась заперта. Сразу же сработала сигнализация.
   Неприятный, режущий слух звук, и машина предательски замигала фарами.
   – Проклятая железяка!
   Лешка изо всей силы ударил ногой по дверце. Он не стал дожидаться, пока сюда прибегут, нырнул в темноту по направлению к тому дому, где они с Колобком обнаружили труп. И чуть не столкнулся с девушкой в джинсовой куртке с белым воротником и черных брюках. Задышал ей в лицо.
   – Ты чего тут? – Он не понял, чего она шляется в такое время по улице. «А может, она одна из тех?» – глядел на нее подозрительно, а рука сжалась в кулак. Если она закричит, Лешка не задумываясь врежет ей. Но она не закричала.
   Он оглянулся, прислушиваясь к быстрому топоту.
   Те козлы бежали к машине.
   А девушка стоит, молчит и изучающе смотрит на него.
   – Слушай, если не хочешь неприятностей, мотай отсюда по-быстрому.
   Возле «Форда» уже появились трое амбалов. И четвертый, поменьше ростом, вынырнул из темноты. Он прикрывал ту улицу, куда, по их мнению, должны были бежать Колобок с Лешкой.
   – А ты их уже, кажется, нашел, – девушка улыбнулась.
   – Чего нашел? – не понял Лешка.
   – Неприятности, – сказала она, рассматривая его.
   «Обкуренная, что ли?» – подумал про нее Лешка и решил не тратить время на болтовню. В конце концов, ни одна порядочная девушка не будет шляться по ночам.
   Он побежал так быстро, как не бегал никогда в жизни.

Глава 3

   Несмотря на поздний час, мать не спала, и стоило Лешке открыть дверь, она как привидение появилась в коридоре. Щелкнула выключателем.
   Лешка боязливо вздрогнул, словно в квартире был кто-то из тех, кто стрелял в него. Увидел мать и постарался улыбнуться, делая вид, будто чертовски напился.
   Кажется, получилось, потому что мать взглянула на него строго и тоном учительницы спросила:
   – Ну, как посидели в ресторане?
   Он запер дверь, подумав, что не мешало бы сменить замок. Этот показался ему слишком ненадежным. Брать у них, конечно, нечего. Но входную дверь лучше все-таки держать за крепким запором.
   – Так как вы посидели? – повторила мать свой вопрос.
   Лешка вздохнул, подумал, что с годами она не избавилась от этой дурацкой привычки досаждать вопросами. Ведь могла отложить свои расспросы на завтра. Нет, вот давай прямо сейчас отвечай ей.
   Лешка сказал:
   – Хорошо посидели.
   Он запер замок и обернулся.
   Мать всплеснула руками, уставившись на него.
   – у тебя руки в крови.
   Лешка глянул. Засохшая кровь Олега. Вспомнил про него, но матери решил пока ничего не говорить. Сама не заснет и ему не даст, будет приставать с расспросами, а он от усталости еле на ногах стоит.
   – Да это так. Ну, подрались мы возле ресторана. – Думал, мать поверит и отстанет. Как будто раньше он никогда не дрался.
   – Подрались? Опять драка? Ты уже за драку один срок схлопотал. Еще хочешь?
   – Мама, – взмолился Лешка, но остановить ее уже было невозможно.
   – Что – мама? Ты имей в виду, Колобок отвертится.
   Лешка вспомнил про Колобка и вздохнул.
   «На этот раз уже не отвертится. Эх, Колобок, Колобок!»
   А мать и вовсе насела, хоть из дому беги.
   – А колени? Почему колени в крови? Ты что, ползал по кровяной луже?
   Лешка припомнил: кровь подтекала под колени, пока сидел возле умирающего Колобка. И опять соврал, не моргнув глазом:
   – Это я упал. Можешь понять? И не надо приставать со своими вопросами. Мне не семнадцать лет. Просто…
   – Просто ничего не происходит, – заявила мать и, хлопнув дверью, ушла в свою комнату.
   Лешка сел на корточки здесь же, в прихожей, прислонившись спиной к стене, достал из кармана пачку сигарет и закурил.
   «А ведь мать права. Просто ничего не происходит», – подумал он, и на душе сделалосъ противно. Глядеть ни на что неохота. Сплошная полоса невезения. Столько всего привалило ему одному. Думал, вернется – и начнется у него другая жизнь, и будет в ней одно хорошее. Вот вернулся, а по судьбе прет черная карта.
   Он закрыл глаза и тихонько застонал, чтобы мать не слышала.
   «Ни хрена не могу понять, зачем мы туда поперлись? Олег так и не успел сказать. Труп в квартире. Потом и труп Олега. Все перемешалось, как в кино».
   Лешка потушил окурок, встал и поплелся в ванную.
   В последнее время по ночам отключали горячую воду. Но даже стоя под холодным душем, Лешка испытывал необыкновенное облегчение. И мысли появились трезвые.
   «В конце концов, можно утром сходить в ментовку. Заяву сделать. Как ни крути, а я единственный свидетель. И мои показания могут что-то значить для розыска убийцы Колобка. Хоть и западло с ментами связываться».
   Остаток ночи он проспал как убитый, даже не слышал, как мать уходила на работу.

   Проснулся он оттого, что кто-то дотронулся до его руки. Вздрогнул и, не открывая глаз, инстинктивно схватил эту руку, готовый применить прием на перелом. Открыл глаза.
   Мать сидела рядом на постели и плакала.
   – Извини, ма! Я сделал тебе больно.
   Мать взглянула на него так, что Лешка понял, она все знает.
   «Ну и ладно. И хорошо. Нет смысла больше врать», – грустно подумал он. Может, не стоило врать и вчера. А сказать все, как было. По крайней мере, в смерти Колобка его вины нет.
   Вытерев платочком с глаз слезы, мать сказала:
   – Я тебе звонила минут сорок подряд.
   Лешка воспринял это как укор, ответил виновато:
   – Я не слышал. Спал. – И замолчал. Больше ни слова…
   И мать молчала, выжидала, чего он скажет еще. Смотрела на его волевое, покрывшееся легкой щетиной лицо и думала, как повзрослел он за эти три года.
   Поняв наконец, что он не заговорит о Колобке первым, сказала:
   – Олега убили.
   Она посмотрела в его глаза так выразительно, с таким нескрываемым укором за вранье, что Лешка, как провинившийся мальчишка, опустил голову и сказал тихо:
   – Я знаю.
   Он стал быстро одеваться. Натянул брюки, рубашку. Надо пойти умыться. И только хотел выйти из комнаты, мать сказала, ошарашив его:
   – Говорят, нашли в подъезде.
   – Что? В подъезде? – Лешка остановился в дверях и, не оборачиваясь, спросил: – Как в подъезде? Не может быть. – Он же хорошо помнил: убегая, оставил его мертвого в сквере.
   «Неужели я ошибся? Бросил его, а он оказался живой. Дополз до подъезда». Лешка обернулся.
   Мать смотрела на него со страхом.
   – Да нет, ма. Тут совсем не то, что ты думаешь. Мы же с Олегом друзья. Я уверяю тебя, что не виноват в его смерти, – заговорил он, стараясь, чтобы мать поверила.
   – у него в руке был нож, – она выдавала такие сведения, что Лешка удивлялся. И было отчего удивляться.
   «Ну откуда у Олега нож? Напутала чего-то мать. Слушает сплетни», – подумал он и сказал:
   – Не было у Олега никакого ножа.
   Стал перебирать детали вчерашнего вечера. Уж не настолько он был пьян, чтобы не помнить. Он подошел, присел на кровать рядом с матерью.
   – Откуда ты все это узнала?
   – Во дворе у нас только и разговоров об этом. Милиции понаехало.
   Насчет милиции Лешка пропустил мимо ушей. Не это сейчас важно. Сказал задумчиво:
   – Так. Нормалек. У Олега нож. Не удивлюсь, если…
   Тут нехорошая догадка пришла к нему. Труп в той квартире. На нем ножевая рана.
   – А еще что говорят? – спросил Лешка, проявляя небывалый интерес к россказням. Раньше сплетни не интересовали его. Даже раздражали.
   Но, как оказалось, из них тоже можно извлечь пользу. Хотя бы получить информацию.
   – Где вы вчера были? – в свою очередь задала мать ему вопрос.
   Лешка хмыкнул. Не понравился ее тон.
   – Ну, в ресторане сидели. Потом… – он не договорил, все еще сомневаясь, стоит ли ей выкладывать, куда они заходили и про этот труп.
   – Но Колобка нашли не в ресторане, – сказала мать.
   Она терпеливо дожидалась от него правдивых объяснений.
   – Из ресторана мы с Колобком пошли в гости к его знакомому.
   – К знакомому Колобка? – подозрительно переспросила мать, как бы стараясь понять, где правда, а где ложь.
   – Да. К знакомому Колобка. По крайней мере, мне так сказал Олег.
   Видно, дослушивать его рассказ она не хотела и не дала договорить.
   – Сынок, ты попал в нехорошую историю. Этот знакомый Колобка – известный криминальный авторитет. Заправлял всем тут.
   Лешка вытаращил глаза. Все мысли точно перепутались. Даже в башке стало тяжело.
   – Так вот его убили ножом, – подозрительно сказала мать.
   – Ты что, ма? – Лешка догадался, к чему она сводит разговор, запротестовал.
   – Да, да. Этот нож, говорят, нашли у Колобка, – как приговор произнесла мать, не отступая от своего убеждения.
   Но и Лешка теперь понял, что должен заступиться за друга, хотя бы перед матерью, чтобы развеять ее подозрения.
   – Олег никого не убивал. Понимаешь ты? А тот авторитет уже был убит до нас. Мы зашли в комнату, а он лежал на ковре весь в крови, – несколько громче, чем это следовало, заговорил Лешка, и мать его одернула.
   – Не кричи. Не хватало, чтобы соседи услышали тебя, – сказала она, помолчала, потом с нескрываемым опасением в голосе добавила: – Ты был с Олегом…
   Лешка встал, несколько раз прошел по комнате, потом сказал, остановившись перед матерью:
   – Да. Я был с Олегом. Но Олег не убивал этого мужика. Я сам пока не могу во всем разобраться. Тут надо подумать. Олега убили в сквере, недалеко от того дома. И меня пытались убить. И убили бы, если б я не убежал.
   Так неприятно было снова и снова проигрывать всю картину случившегося. А вот приходится.
   «Может, кто-то из своих замочил этого раздолбанного авторитета, а все обставил так, будто его убил Олег? Ну неужели Колобок решится на такое. Хотя, когда я вошел в комнату, он уже сидел на корточках возле трупа. А может, он еще и не был трупом? Может, в самом деле Олег мочканул его, а нож спрятал от меня». Лешка знал, хуже нет, когда в душе появляются сомнения. Но тут счет идет не на жизнь, а на смерть, поэтому надо просчитать все. Кто может поручиться, что эти ублюдки не захотят и его прикончить. Ведь с Олегом они были вместе. И докажи этим задрипанным бандюкам, что к убийству ихнего лидера ты непричастен…
   – Вот что, – заговорила мать, как заправский следак, – с Олегом был ты…
   – Ну я, – Лешка вздохнул, терпеливо ожидая, что она еще такого выдаст.
   – Олег убит, а ты живой. – Она замолчала, как бы давая ему время на раздумье и принятие правильного решения.
   – Ты думаешь, менты могут его смерть списать на меня? – спросил Лешка.
   – Во всяком случае, тебе лучше не ходить на похороны.
   И вообще, лишний раз не стоит высовываться из дома. Нехорошо как-то у меня на сердце. Милиция не отступится, будет искать убийцу Колобка. А ты только пришел…
   Лешка молчал. Вспомнил вчерашнюю мысль о добровольной явке в органы и сразу отогнал ее.
   «Мать права», – думал он, но на похороны друга все-таки пошел.
   Он почти не рисковал быть узнанным, хотя и был почему-то уверен: тот, кто стрелял в Колобка, тоже здесь. Но не волновался, вряд ли тогда в темноте убийца мог видеть его лицо. Как и Лешка не увидел лица убийцы.
   Стоя у ограды, он смотрел, как в свежевырытую могилу опустили гроб. Как полтора десятка ментов, промокших от дождя, дали в воздух залп из автоматов, и от этого выстрела встревожилось воронье, с громким криком слетев с деревьев. И услышал, как забарабанили комья земли по крышке гроба.
   у Лешки сжалось сердце. Он отвернулся и пошел с кладбища. А в голове не приживалась мысль о смерти друга. Так и казалось, вот сейчас он появится перед Лешкой, засмеется и скажет:
   – Леха, не верь. Вот я, живой. А это все тебе привиделось.
   Но он не появился и не сказал.

   Вечером Лешка напился. Помянул друга как полагается. И, пьянея, чувствовал неудержимое желание отомстить.
   В первую очередь Лешка решил сходить к тому дому и понаблюдать за «хатой».
   «Чувствуется, здесь все завинчено по полной программе. Раз тот авторитет пригласил Колобка к себе, значит, между ними были неплохие отношения. И если проследить…» – рассуждал он, роясь в старом чемодане, где хранил домашний инструмент.
   Мать никогда сюда не заглядывала. Единственное место, где можно было спрятать что хочешь.
   И там, на самом дне чемодана, лежала небольшая пенопластовая коробочка, а в ней десяток патронов для мелкашки и металлическая трубка, состоящая из двух частей, соединенных резьбой. В первой половине было просверлено отверстие. В него вставлялся патрон. В другой половине – тугая пружина и боек. Так, пустяковая самоделка, больше напоминающая авторучку, а лупит не хуже пистолета. Один недостаток – долго перезаряжать.
   Но ничего более подходящего не нашлось, а идти с пустыми руками рискованно. Случиться может всякое. И Лешка сунул самоделку в карман старой кожаной куртки, которую носил еще до отсидки. В другой карман высыпал горсть патронов и побыстрее вышел из дома, пока не вернулась мать.

Глава 4

   Около десяти вечера он вошел во двор и остановился перед домом. Двор Лешке не понравился, казался мрачным. Тогда пьяный был, не разглядел его как следует. Да и некогда было разглядывать, унести бы ноги.
   Рядом несколько точно таких же домов старинной постройки, словно все вместе они составляли неприступную крепость.
   На всякий случай он сунул руку в карман, где лежала самоделка со вставленным в ствол патроном. Обернулся, поглядел на сквер, до которого от дома было не менее пятидесяти метров.
   «Сам бы Колобок никогда не дополз до подъезда с таким ранением, – подумал он, – значит, ему помогли. Кому-то очень было нужно, чтобы он оказался в подъезде. – И он оглянулся по сторонам. – Кругом подворотни, как мышиные норы. Того и гляди кто-нибудь вылезет».
   Еще поражала тишина во дворе. Там, за сквером, по улице движутся машины, даже отдаленные голоса людей слышны.
   А здесь словно другая жизнь. Будто все замерло. Только свет в окнах напоминает, что тут все-таки живут люди.
   Лешка стоял перед подъездом и глядел на окна квартиры, где они с Колобком обнаружили труп.
   Света в окнах не было, и отсюда, снизу, они походили на пустые темные глазницы.
   Но вдруг Лешке показалось, будто в одном окне мелькнула неясная тень.
   «Есть, что ли, там кто-то?» – подумал он и, чтобы не топтаться перед домом, решил зайти в подъезд.
   Света, как это часто бывает, на площадке первого этажа не было. Но это сейчас даже оказалось на руку, меньше подозрений будет у жильцов.
   Лешка остановился, прислонившись к холодной батарее, прислушался. И только хотел закурить, услышал, как кто-то на втором этаже отпирал замок. Причем делал это так осторожно, словно вор, выходящий из квартиры с набитыми сумками.
   Сунув пачку сигарет обратно в карман, Лешка выглянул и увидел, как на площадке второго этажа открылась дверь той самой квартиры, где они с Колобком напоролись на труп.
   Теперь надо было себя не обнаружить, и Лешка прижался к стене.
   Вот из-за двери показалась чья-то голова, видно, человек тоже не хотел, чтобы его заметили, поэтому замер в дверях, прислушиваясь. Потом дверь открылась еще шире, и на площадку вышла девушка.
   Лешка узнал ее. Это была та самая девушка, которую они видели с Колобком, а после его убийства Лешка встретил ее около «Форда». Только теперь она была одета в короткую кожаную куртку и черную юбку с разрезом едва ли не до пояса.
   Она быстро заперла дверь. И Лешка тут же услышал стук ее каблучков по лестнице.
   «Она спускается. Опять эта девчонка. Надо с ней потолковать», – решил он и шагнул из темноты ей навстречу.
   Его неожиданное появление испугало ее. Она резко остановилась, всматриваясь ему в лицо, потом облегченно выдохнула.
   – Ты? Прямо напугал меня. Чего тут под лестницей делаешь?
   Вопрос задала с нескрываемым ехидством, но Лешка не обиделся. Сейчас ему было не до обид. Он пришел сюда кое-что выяснить. А выяснить многое можно у нее.
   Она хотела пройти к дверям, но Лешка нагло загородил проход.
   – Подожди. Нам надо поговорить.
   Она нетерпеливо посмотрела на часы, делая вид, что торопится.
   – О чем? О чем ты хочешь поговорить?
   Она это сказала так, словно собиралась послать его ко всем чертям.
   – Слушай, я тебя не знаю… – она усмехнулась.
   – Тебе и не обязательно знать меня, – сердито сказал Лешка. Ему не нравилось, когда девчонки начинали выпендриваться.
   Она хмыкнула и пожала плечами.
   – Тогда о чем ты хотел со мной поговорить?
   Лешка не стал скрывать, что видел, как она выходила из той квартиры.
   – Я тебя вижу уже третий раз…
   Девушка презрительно усмехнулась.
   – Ну и что?
   – А то! Позавчера тут убили моего друга и хотели убить меня.
   – Но ты все-таки живой. А это главное. О друге уже не стоит беспокоиться. Значит, ему судьба такая, – сказала она, будто речь шла не о человеческой жизни, а о чем-то пустяковом. Она пошла к дверям, но Лешка прыгнул, как кошка, опять загородив ей проход.
   – Подожди!
   – Ну что еще? – спросила она раздраженно. – Мне надо идти.
   Но Лешка ее, казалось, не слушал. Он спросил:
   – Я хочу знать, что здесь произошло и за что убили моего друга?
   Ее взгляд сделался жестким.
   – Слушай, если у тебя есть какие-то вопросы, обращайся к ментам. Я твоего друга не убивала. И знаешь что, не приходи больше сюда. А лучше уезжай из города, хотя бы на некоторое время, – сказала девушка и вышла из подъезда.
   Лешка со злости плюнул на цементный пол.
   «Тоже мне, цаца! Еще пытается советовать. Да кто она такая?» Он закурил и тоже вышел из подъезда, увидел, как девушка направилась к темному скверу.
   Откуда-то, словно из-под земли, появились два мордоворота и пошли следом.
   Лешка даже позлорадствовал: «Пускай ее отдерут. Так ей и надо». И отвернулся. Тут же услышал, как в темноте кто-то сперва завизжал, потом началась возня. Догадался, что завизжала эта девушка. Потом она вскрикнула, и Лешка услышал приглушенный удар и плач.
   Он терпеть не мог, когда избивали девушек. Почувствовал, как кулаки сами собой сжимаются, подумал: «Кажется, самое время вмешаться».
   Он побежал в темноту, откуда слышался плач девушки.
   Кажется, он успел вовремя.
   Девушка уже лежала на газоне с задранной юбкой, и один мордоворот суетился возле нее, расстегивая брюки, придерживая своей огромной лапищей ей рот, чтоб не кричала. А другой стоял и рассматривал содержимое дамской сумочки.
   Оба глянули на Лешку с лютой ненавистью, как на ненужного свидетеля.
   Тот, который ковырялся в сумочке, спросил угрожающе:
   – Тебе чего надо?
   Лешка глубоко вдохнул и задержал дыхание, чтобы хоть немного отдышаться. Он был высокого роста и не дохляк, но те двое были и выше, и плотнее.
   Девушка повернула к нему заплаканное лицо, но не попросила о помощи. Видно, не верила, что он сможет заступиться за нее. И захочет ли после неприятного разговора в подъезде? Тогда зачем сюда прибежал?
   – Чего молчишь? Ответь человеку, раз тебя спрашивают, – сказал второй мордоворот. Он сидел на коленях, не давая девушке подняться, но брюки расстегивать перестал.
   Лешка уже понял, с кем имеет дело. Отпетые отморозки. На все пойдут. Позабавятся с девчонкой и замочат ее.
   – Вот что я вам скажу, парни. Зря вы девушку обижаете.
   Те, не ожидавшие такой наглости, переглянулись.
   – Чо ты, пидор, вякнул? – зарычал зверем тот, который ковырялся в сумочке. Видно, его злость пробрала, что ничего там ценного не обнаружил.
   «Будет драка», – мысленно сказал себе Лешка, приготовившись заехать в морду тому, с сумочкой.
   – Ребята, во-первых, я не пидор, а во-вторых, я не вякнул. А вот вы настоящие козлы!
   Мордоворот швырнул сумочку на асфальт и без размаха ударил кулаком, нацелившись Лешке в переносицу.
   Но Лешка был уже готов к драке, и ему не составило труда увернуться от удара. Вскинул левую руку, поставил верхний блок.
   Мордоворот обозлился еще больше и слева ударил Лешку в солнечное сплетение.
   Отбить этот удар тоже оказалось несложно. И Лешка выставил правую руку на уровне груди.
   Средний блок получился что надо. Кажется, тот не ожидал такого от Лешки. Думал «срубить» наглеца. Когда не вышло, даже малость растерялся.
   Лешка заметил это по его глазам и решил этим воспользоваться. Все-таки мордоворот превосходит его в весе. С таким повозишься, если промахнешься. Но раздумывать было некогда.
   Крюком снизу Лешка врезал громиле в пах. И увидел, как у того от боли глаза полезли на лоб. Стал, как рыба, хватать ртом воздух и медленно приседать. И Лешка, не давая ему прийти в себя, со всей силы ударил его ногой в живот.
   И этот монолит, похожий на глыбу, плашмя грохнулся на асфальт.
   «Ничего себе статуя», – подумал про него Лешка и быстро обернулся, вспомнив про второго громилу.
   Тот оказался умнее своего приятеля. В драку лезть не стал. Сунул лапищу под куртку.
   «Черт! у него там пистолет!» – сообразил Лешка. Он даже не помнил, как у него в руке оказалась заряженная самоделка. Наверное, достал ее еще когда бежал. Теперь только нажать на кнопку бойка, и пружина сработает, толкнет его вперед.
   Целиться было некогда, да Лешка и не хотел убивать второго мордоворота. Так, напугать и отдубасить как следует, чтоб знал отморозок, с кем имеет дело. Но, сам того не ожидая, попал мордовороту прямо в шею. И тот, схватившись руками за рану, захрипел. Скорее всего, пуля задела ему голосовые связки. Он открывал рот, но не говорил, и только стонущие хрипы вырывались из горла.
   – у-у, черт! Не повезло тебе, парень, – произнес Лешка, сожалея, что так получилось. Не хватало убийцей стать из-за этой девчонки.
   И тут он услышал тяжелый топот. Резко обернулся.
   Избитый им мордоворот рванул в темный сквер, и оттуда послышался хруст ломаемых кустов.
   Лешка не ожидал такого, в душе обрадовался. Не надо возиться с ним. А вот с тем раненым, кажется, дело дрянь.
   Лешка подошел, перевернул его на живот.
   Пуля на выходе разворотила ему едва ли не половину затылка.
   Девушка встала, одернула юбку и подобрала свою сумочку, подошла к Лешке.
   – Он умер? – спросила она.
   – умирает. Черт! Я ведь не хотел его убивать. Сгоряча получилось. Напугать хотел, – сказал он в свое оправдание.
   Девушка посмотрела на него жестко.
   – Не суетись. Я к ментам не побегу, – сказала она. Чтобы рассеять его сомнения, добавила: – Если б ты его не прикончил, он бы тебя убил не раздумывая. И не думай даже. Лучше уходи отсюда скорей, – и она пошла по тротуару.
   Лешка побежал за ней.
   – Ну что тебе еще? – спросила она холодно. – Ты хочешь благодарности?
   – Да на хрена мне твоя благодарность! Хотя могла бы и поблагодарить. Все-таки из-за тебя «мокруха» вышла.
   – Я не просила за меня заступаться, – сказала она, глядя ему в глаза.
   И Лешка понял, благодарности ему от нее не дождаться.
   – Ладно. Проехали с благодарностью. Но я все-таки хотел бы узнать, за что убили моего друга.
   – Друга?..
   – Да. Колобок был моим другом. Я его оставил в сквере мертвого. Потом, оказывается, его находят в подъезде, да еще с ножом в руке.
   Девушка стояла и покусывала нижнюю губу, мучаясь сомнением, стоит ли вообще говорить ему что-нибудь. Потом спросила:
   – Ты знаешь, кого твой друг убил?
   – Какого-то бандитского авторитета. Я точно не знаю. Меня тут три года не было. Все изменилось.
   – Вот именно, изменилось! И твой друг убил очень известного авторитета. Такое не прощается, даже ментам.
   – Ты хочешь сказать, меня тоже убьют? – спросил Лешка, нисколько не страшась ее намеков. – Колобок никого не убивал. Слышишь меня?
   Девушка посмотрела недоверчиво, думая, что Лешка выгораживает мента.
   – Ладно, это все выяснится, – произнесла она уверенным тоном и пошла дальше, что-то разглядывая в своей сумочке.
   Лешка отвернулся.
   – Дура! – обозвал он девушку. И из-за такой дуры он только что убил человека.
   – Эй! – услышал он ее окрик, обернулся.
   – Спасибо, что не позволил этому ублюдку изнасиловать меня, – крикнула она, смеясь.
   Лешка воспринял ее благодарность как насмешку.
   – Да иди ты… – крикнул ей и пошел прочь. Она все еще смеялась.

Глава 5

   Спустя минут двадцать после того, как Лешка ушел из дома, вернулась мать.
   Сегодня на работе провожали на пенсию ее подругу, и по этому поводу в заводской столовке устроили небольшой банкет.
   Настроение было хорошее, но когда пришла домой и обнаружила в кухне полный беспорядок, оно испортилось.
   На столе две бутылки из-под водки, опустошенные сыном.
   И вдруг звонок в дверь.
   Нина Васильевна обрадовалась. Сейчас она даст своему отпрыску хорошую взбучку.
   «Не хватало, чтобы он водку пил», – подумала она, направляясь в прихожую.
   Звонок повторился.
   – Я иду. Перестань звонить, – сказала нарочно погромче, чтобы он услышал и не давил на кнопку звонка. Давно собиралась поменять дребезжащий звонок на более мелодичный, приятный.
   За дверью она услышала негромкие голоса. Взялась за дверную ручку, и вдруг сердце точно кольнуло иглой. «Господи, что со мной?» Раньше не замечала, чтобы сердце болело. Даже холодок побежал по спине. И опять стрельнуло под левую лопатку.
   Она открыла дверь.
   На площадке стояли двое: мужчина лет тридцати со шрамом на отвислой верхней губе и парень, похожий на цыгана.
   Тот, что со шрамом, внимательно оглядел Нину Васильевну с головы до ног, потом уставился поверх нее в глубь квартиры.
   – Твой сын дома? – спросил он небрежно.
   Такая бескультурность поразила Нину Васильевну. И «сын»… «Значит, они не знают его имени и не принадлежат к числу хороших знакомых», – подумала она, стараясь определить, кто же эти двое. Остановилась на том, что они типичные представители шпаны. Не раз видела, ходят такие по рынкам, карманы выворачивают. «Но зачем им Алексей? Ведь он всего три дня как приехал».
   – Его нет дома, – сказала она сухо, чем вызвала подозрение у незваных гостей. И по имени сына называть не стала.
   – Не врешь? – прищурился этот со шрамом.
   – Послушайте…
   – А вот мы сейчас посмотрим, – сказал молчавший до этого парень. – Если соврала, башку оторвем.
   – Что? Да как ты можешь мне такие слова говорить? Я тебе в матери гожусь!
   Тот, что со шрамом, втолкнул ее в квартиру.
   – Пасть свою прикрой! Мама.
   Чернявый парень запер дверь.
   – Чума, иди глянь по комнатам, – сказал мужчина со шрамом парню.
   – Послушайте! Что все это значит? Как вы смеете шарить в моей квартире!
   Мужчина ударил ее ладонью по лицу, втолкнул в кухню и сел на табуретку.
   Глаза у него были неприятные. Взгляд тяжелый, подавляет. Смотришь и чувствуешь себя кроликом перед удавом.
   Нина Васильевна старалась не встречаться с ним взглядом, поглядывала в комнату. Не украл бы чего тот чернявый. Она хотела включить в кухне свет, но мужчина со шрамом запретил. Зажег две газовые конфорки.
   – И так видно, – сказал он и спросил у парня: – Ну чего там, Чума?
   Парень обошел все комнаты, заглянул в ванную и туалет и вернулся в кухню.
   – Его тут нет.
   Мужчина со шрамом разочарованно хмыкнул и протяжно вздохнул.
   – Вот всегда так, – сказал он и спросил у Нины Васильевны: – Где он?
   – Я не знаю. – Она, не находя места дрожащим рукам, спросила сбивчиво: – А собственно, что вам надо от моего сына? Он не сделал вам ничего плохого.
   Она молила бога, чтобы Лешка не заявился домой сию минуту. Пусть хоть напьется, но только задержится где-нибудь. И сердце теперь все отчетливей подсказывало – беды не миновать.
   «И зачем я только открыла им дверь, – сожалела она о своем легкомысленном поступке. – Даже не посмотрела в «глазок».
   – Она врет, эта падла! Она знает, где он, – вдруг сказал чернявый парень и, схватив Нину Васильевну за волосы, с силой наклонил лицом к горящей конфорке.
   Нина Васильевна зажмурилась и закричала, почувствовав, как кожа на лице будто вспыхнула.
   – Что вы делаете, звери? – запричитала она, но тут же поняла: разжалобить их ей не удастся. Не те это люди.
   – Отпустите. Я правда не знаю, где сын. Вы мне выжжете глаза, – выкрикнула она, когда чернявый парень опять наклонил ее голову к огню.
   – Я тебя заживо сожгу, если не скажешь, где он. По-твоему, мы должны тут сидеть и ждать, когда он заявится?
   Нина Васильевна сильно укусила парня за палец. Он взвыл и убрал руку от ее рта. Теперь она могла закричать, позвать на помощь.
   – Помогите! – Она надеялась криком привлечь внимание соседей. Но мужчина со шрамом схватил со стола пустую водочную бутылку и ударил Нину Васильевну по голове.
   – Вот сука! Орать вздумала.
   Нина Васильевна рухнула на пол.
   Парень подошел к раковине, открыл кран и подставил под струю воды окровавленный палец.
   – Чего с ней делать будем? – спросил он озабоченно.
   Мужчина со шрамом выглянул в окно.
   Света возле подъезда не было.
   – А чего с ней делать, кончим и все, – ответил мужчина с таким равнодушием, словно речь шла о чем-то пустяковом.
   Чернявый парень схватил женщину за опаленные волосы, повернул к себе лицом.
   – Слушай, Манай, да ты ее уже, кажись, прикончил. Глаза закатила, падла.
   Мужчина со шрамом деловито сказал:
   – Нам кажись не надо. Понял, Чума? Давай ее в окно выбросим. Пусть менты думают, что сама упала.
   – Давай, – охотно согласился парень.
   Он проворно схватил женщину за ноги.
   Мужчина открыл в кухне окно, для верности выглянул еще раз вниз, потом подхватил Лешкину мать под руки.
   – Сейчас ты у нас полетишь, как ласточка, – весело сказал он, а парень засмеялся.
   Вдвоем они легко подняли грузное тело над подоконником и бросили вниз.

Глава 6

   Возвращаясь домой, Лешка зашел в бар и взял пива. Настроение было паршивое. Теперь он еще и убийца. Этот ярлык на всю жизнь, не смоешь его, не соскребешь. И еще неизвестно, как поведет себя сбежавший громила. Вдруг наутро протрезвеет и побежит в ментовку с заявой.
   Выйдя из бара, он выбросил самоделку и патроны. Теперь они ни к чему. Самодельный ствол засветился у ментов. Лучше избавиться от него сразу.
   Возле своего подъезда увидел «Скорую помощь». Рядом толпа соседей. Еще подумал: «Вот не спится людям». Тут же несколько человек незнакомых, явно не из их дома. Такие любопытные стараются ничего не пропустить, чтобы потом вволю посплетничать.
   Лешка стал пробираться сквозь толпу к дверям подъезда, повернул голову и увидел лежащую на земле женщину. Ни за что бы не узнал ее с обезображенным лицом, опаленными волосами, если б не халат. Халат его матери. Рванулся к ней, вглядываясь в лицо.
   По толпе соседей пронесся говорок:
   – Сын. Сын ее пришел. Шляется где-то, а мать тут…
   Лешка рухнул на колени перед матерью.
   Трое врачей со «Скорой» суетились возле нее.
   «Нет. Не может быть», – Лешка внушал себе, что это не мать, обознался он. Поднял голову, поглядел на открытое окно и застонал, дотронувшись до ее руки.
   Мать была еще жива. Она почувствовала прикосновение сына, и ее глаза стали отыскивать его. И вдруг остановились на нем.
   – Мама, кто? Кто это сделал? – спросил Лешка.
   Ее помертвевшие губы что-то зашептали, и изо рта потекла кровь.
   Лешка достал из кармана носовой платок и вытер кровь с губ матери. Наклонился, но разговоры собравшихся людей мешали что-либо услышать. А громко говорить мать не могла.
   – Замолчите, вы! – крикнул Лешка в толпу и припал ухом к материнским губам.
   – Их было двое. У одного шрам на верхней губе. Ищут тебя, – едва слышно прошептала она и задышала часто, словно ей не хватало дыхания.
   – Мама! – закричал Лешка, понимая, что сейчас должно произойти. Уронил голову ей на грудь и не услышал ударов сердца.
   – Молодой человек, – произнес кто-то рядом и тронул Лешку за плечо.
   Лешка обернулся, увидел милиционера.
   – участковый уполномоченный, майор Синельников, – представился милиционер. – Давайте отойдем. Нам надо поговорить.
   Его голос дошел до Лешки далеким эхом, и потому он ничего не ответил майору, и вообще, все казалось нереальным, неестественным. Этот милиционер, копошившийся возле трупа матери, врачи и эта толпа вокруг…
   – А-а? – протянул Лешка глухо, всматриваясь в лицо милиционера.
   – Пойдемте со мной вон к той машине, – сказал майор, указав на рядом стоящий милицейский «уазик».

   После похорон матери Лешка чувствовал себя совершенно опустошенным. Словно что-то оторвалось от него, потерялось, ушло вместе с ней в землю.
   Даже домой заходить не хотелось. Пусто дома. Нет привычного уюта. И в душе пустота, горечь потери близкого человека. Только водкой и можно эту горечь залить. Знать бы точно, кто убил мать.
   Лешка шел вечером домой пьяный и разговаривал сам с собой:
   – Сначала убили Колобка. Чуть не убили меня. И вот убили мать. Почему? За что ее убили?
   Он не обратил внимания на стоящую в темноте «Газель». Но стоило ему поравняться с ней, как из машины выскочили трое парней. Кто-то ударил его по голове, и Лешка отключился.
   Сколько после этого прошло времени, он не знал. Открыл глаза, потому что почувствовал: что-то теплое, неприятное струей течет ему на лицо. Увидел: он со стянутыми скотчем руками и ногами лежит на земле. Рядом стоят четверо – двое молодых здоровяков, сразу видно качки, мужчина лет тридцати с сытой харей, на верхней губе косой шрам, и чернявый парень, примерно такого возраста, как Лешка. Стоит, гад, и мочится прямо Лешке на лицо.
   Когда Лешка открыл глаза, парень рассмеялся, сказал тому, со шрамом:
   – Глянь, Манай, как я его в чувство привел. Нашатырь не нужен.
   – Конечно, вчера пива обпился, – сказал тот, кого он назвал Манаем, и все четверо заржали.
   «Манай. У него шрам на верхней губе. Мать, наверное, про него говорила», – подумал Лешка и обратился к нему:
   – Слушай ты, мудак, я тебе за мать горло перегрызу. Ты, понял меня? Развяжи-ка мне руки. Задушу тебя.
   Они перестали ржать, уставились на Лешку, как на чудо. Лежит со связанными руками и ногами и еще грозится. Совсем оборзел, пацан!
   Чернявый парень подскочил и ударил Лешку ногой в живот. И может быть, забил бы до смерти, если б не вмешался этот, со шрамом.
   – Хватит, Чума! А то он умрет раньше времени.
   «Так они, скоты, еще покуражиться надо мной хотят. Раньше времени», – мысленно повторил Лешка за Манаем, выплевывая сгусток крови изо рта.
   – Ладно, – злобно проговорил парень, – сейчас ты у нас получишь удовольствие. Подыхать будешь медленно, как мышь в банке.
   «Ну и сравнение нашел, гад. Развязать бы мне руки и ноги, я бы твои кишки на палку намотал», – подумал Лешка и посмотрел по сторонам.
   Он лежит на поляне в лесу. Глухомань жуткая. Ели высоченные вокруг, неба не видно. А вокруг него вся земля ископана, будто искали в ней чего-то. Эти четыре наглые рожи, а чуть в стороне белая «Газель» и темный «Форд».
   «Скорее всего, это тот «Форд», который я видел возле сквера, когда убили Колобка. Теперь они и меня замочат. Не зря привезли сюда. Уж точно не водку пить». Он лежал на холодной земле, чувствуя, что начинает замерзать. Но даже обрадовался, что скоро мучения кончатся. Да и кому он теперь нужен, избитый неудачник. Таких не любят. И жизнь их давит, растаптывает. Видно, настала Лешкина очередь. Надо только не бояться смерти. Сейчас эти уроды достанут пару «стволов», размозжат ему башку и закопают прямо тут.
   Лешка опять посмотрел по сторонам. Место неприглядное. На его могилу цветов не принесут. Никто не будет знать, что он закопан тут.
   Двое здоровяков притащили из «Газели» струганый гроб.
   Лешка застонал, но так, чтобы никто из четверых не услышал. Он попробовал пошевелить руками в надежде освободиться. Это оказалось делом безнадежным. Липкая лента прочно стянула руки.
   «Во влип», – подумал он и спросил:
   – Я так понимаю, эта домовина для меня?
   – Правильно понимаешь, – ответил Манай. – Твой друг Колобок и мамаша соскучились по тебе.
   Лешка сказал с иронией:
   – Чего ж для меня такие почести?
   – А про мышь в банке помнишь? Подыхать будешь медленно, расхохотался чернявый парень. Сбегав к «Газели», притащил маленький старый магнитофон, включил его.
   – Чтоб тебе не скучно было подыхать. Работать будет, пока батарейки не сядут. Балдей, – сказал парень, и двое здоровяков, стоящих рядом, засмеялись.
   На пленке была записана какая-то музыка в исполнении симфонического оркестра.
   Лешке захотелось взвыть от этой заунывной мелодии с дребезжанием труб и пиликаньем скрипок.
   – Видишь, как ему нравится, – сказал Чума мужчине со шрамом.
   Тот поморщился.
   – Ага. Балдежная музыка.
   «умирать под музыку? Они что, хотят закопать меня живым?» – эта мысль напугала Лешку. Смерти он не боялся. Но не такой смерти.
   – Вы, козлы! Вам что, пули на меня жалко?
   Но его никто больше не слушал.
   – Так, ребята, – сказал Манай двум здоровякам. – Берите тело и кладите в гроб.
   «Тело! Будто я уже мертвяк», – думал Лешка, крутя головой то в одну, то в другую сторону. Пытался дотянуться зубами хоть до руки, чтобы тяпнуть кого-нибудь из этих ублюдков.
   Они его еще не накрыли крышкой. Двое качков усердно рыли могилу.
   – Не надо глубоко, – распорядился Манай. – Так, немного землей присыплем, и ладно.
   – Нет, козлы! Вы уж делайте все как следует, – кричал Лешка. Даже плюнул в чернявого парня. За что тут же схлопотал по морде.
   – Сейчас ты пообзываешься. Будешь подыхать медленно. Помучаешься. Почувствуешь вкус жизни и смерти. Как это – лежать в гробу. Когда дохляка закопают, он лежит и все. Ничего не чувствует, не видит. А ты живой.
   – Может, хочешь занять мое место тут? – спросил Лешка, и Чума рассмеялся.
   – Знаешь, ты мне нравишься. Не ноешь, не унижаешься. Сопли не пускаешь. Может, ты парень и ничего. Просто не повезло тебе, – сказал Чума.
   
Купить и читать книгу за 39 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать